19 июня 2026 года «Выход» внесли в реестр экстремистских организаций

ComingOut | Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь

Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь

Марат открылся маме в 2021 году, когда ему было 15–16 лет. Он сделал это вынужденно: бывший парень совершил аутинг и слил в интернет его личные фото и переписку. Сейчас Марат жалеет только о тех отношениях.

Кому вы открылись?

Я открылся маме, у нас довольно тяжёлые отношения, учитывая, что я знал, что она гейфобка.

Были ли у вас опасения?

Да, я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь.

Как вы готовились?

Нет, я давно знал, что она гейфобка, особо тестировать не пришлось.

Как всё прошло?

Мой бывший парень совершил аутинг и слил мои интимные фотографии и СМС в интернет, и мама пришла ко мне с разговором, так и признался.

Сделали бы вы сейчас что-то иначе?

Да, не встречался бы с Р***.

Читайте также:

ComingOut | Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь
Всё прошло лучше, чем я ожидал
Lux открылся знакомым из сети и ребятам с подготовительных курсов в 2025 году, когда ему было 15–16 лет. Преподавательница сделала замечание из-за слухов о поцелуе с девушкой, но отношения со сверстниками остались прежними. Кому вы открылись? Не могу вспомнить кого-то конкретного, это были и знакомые в сети, и коллеги с курсов, где я готовился к экзаменам. Представить отношения вы можете — коллеги, не крепкие друзья, знакомые, что-то на этом уровне. Были ли у вас опасения? Были и слегка оправдались, но не там, где я ожидал....
ComingOut | Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь
Я уже самодостаточный
Сергея впервые раскрыл старший брат в 2019 году, когда Сергею было 16–17 лет: прочитал его переписку и бил за любые объяснения. В 23 года Сергей сам рассказал маме, бабушке и снова брату. Мама и бабушка со временем приняли, брат — до сих пор нет. Кому вы открылись? Родственникам. Маме, брату, его девушке. Бабушке по маминой линии. Со всеми отличные отношения, кроме брата, с ним просто норм. На 5 из 10. Были ли у вас опасения? Уже было наплевать, что скажут. Я уже самодостаточный. Поэтому со...
ComingOut | Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь
Ей важнее то, что я её дочь
Героиня этой истории открылась маме в 2026 году, когда ей было 15 лет: мама сама спросила напрямую. Она попросила пока не обсуждать эту тему, но сказала, что не хочет терять с дочерью связь. Сейчас героине грустно, и она жалеет, что рассказала так рано. Кому вы открылись? Маме, не скажу, что она мой самый близкий человек, ведь у нас есть МНОГО вещей, что я чисто физически не могу ей рассказать. После этого рассказа стало чуточку больше. Были ли у вас опасения? КОНЕЧНО БЫЛИ. Наша семья регулярно...
ComingOut | Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь
Сказала как есть
Ela открылась родителям в 2023 году, когда ей было 25 лет. В тот же день бабушки, растившие Ela всё детство, заблокировали её, а мать сказала, что её ребёнок умер. Но Ela ни о чём не жалеет. Кому вы открылись? Родители. Были ли у вас опасения? Был страх отвержения. Как вы готовились? Нет, сказала как есть. Как всё прошло? Бабушки, растившие меня всё детство, заблокировали в тот же день, мать сказала, что её ребёнок умер. Сделали бы вы сейчас что-то иначе? Нет.
ComingOut | Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь
Мы и так знали
Толя открылся друзьям в 2025–2026 годах, когда ему было 17–18 лет. Он боялся, что с ним перестанут общаться, но друзья ответили, что и так всё знали. Сейчас Толю всё устраивает. Кому вы открылись? Друзьям. Были ли у вас опасения? Боялся, что прекратят со мной общаться. Как вы готовились? Да, часто заводил разговор про квир-людей. Как всё прошло? «Мы и так знали». Это был ответ, хахаха. Сделали бы вы сейчас что-то иначе? Нет, меня всё устраивает.
ComingOut | Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь
Она приняла меня безусловно, такой, какая я есть
Анна открылась мачехе и маме в 2026 году, когда ей было 19 лет. Мачеха сразу поддержала её с теплом, а мама начала искать болезнь и причины в детстве. Но после «Доброй книги» мама стала относиться к этому мягче. Кому вы открылись? Я рассказала о своём гендере мачехе и моей матери. При этом я всё ещё боюсь рассказывать это отцу и отчиму — переживаю за то, что меня могут поднять на смех (вижу этот исход как самый вероятный). Были ли у вас опасения? Конечно. Я переживала...