19 июня 2026 года «Выход» внесли в реестр экстремистских организаций

ComingOut | Я всё равно чувствую, что до матери можно достучаться

Я всё равно чувствую, что до матери можно достучаться

Мама и бабушка узнали о трансгендерности автора этой истории в 2026 году от психиаторки, когда автору было 20 лет. Дома родные озверели, а бабушка захотела отправить на войну по контракту. Но автор всё ещё верит, что до мамы можно достучаться.

Кому вы открылись?

Матери, бабушке, сестре.

Были ли у вас опасения?

Моя семья квирфобная, и я думаю, это неисправимо. Плюсом они зетные.

Как вы готовились?

Я расспрашивали мать о транс- и квир-персонах. У моей матери в жизни были квир-люди. Она о них хорошо говорила, что-то типа «они адекватные, умные…». Но всё равно считала, что это ненормально. А тема трансгендерности вообще ужас для неё.

Как всё прошло?

Я небинарная транс-персона и живу с матерью. Так как в паспорте у меня стоит «М», то мною интересуется военкомат. Недавно я были на обследовании в ПНД, и там я рассказывали всю правду о себе. Мне поставили диагноз «расстройство половой идентичности». В больницу поехали моя мать с бабушкой встречать. Они думали, что у меня всё хорошо и нет диагноза. Но психиаторка им всё рассказала: то, кем я себя ощущаю, мои местоимения и имя… В больнице и по дороге домой всё было хорошо, они вели себя сдержанно. Но когда мы приехали домой, они озверели. Моя мать впервые произнесла моё имя, и от этого мне стало очень плохо, как будто оно перестало быть моим. Говорили, что я подставила их и им теперь нужно переезжать. Бабушка захотела отправить меня на войну, подписав контракт. Позже, когда мать успокоилась, а бабушка ушла, я стала рассказывать маме о своей небинарности. Но мне пришлось отнекиваться от своей трансгендерности, говоря, что я не хочу «быть девочкой» и не хочу начинать ЗГТ…

Уже прошло несколько дней, и меня не покидает чувство, что я проиграли… И война с военкоматом ещё не закончилась.

Сделали бы вы сейчас что-то иначе?

Возможно, мне стоило рассказать это намного раньше матери. Когда мне было лет 16. Я всё равно чувствую, что до матери можно «достучаться». И если бы я делали это раньше, то, возможно, сейчас было бы всё иначе.

Читайте также:

ComingOut | Я всё равно чувствую, что до матери можно достучаться
Это дало мне чувство освобождения
R открылась родителям в 2022 году, когда ей было 23 года. Мама пыталась её переубедить, потом родители то писали, то кидали в чёрный список и даже вызвали священника освятить квартиру. Поддержала R семья её партнёрки. Кому вы открылись? Рассказала родителям, когда приехала к ним в гости, что лесбиянка, сказала, что состою в прекрасных отношениях и мне бы хотелось с ними это разделить. Были ли у вас опасения? Думала, что меня сразу выгонят из дома, поэтому заранее договорилась с подругой, что оставшееся время поездки буду у...
ComingOut | Я всё равно чувствую, что до матери можно достучаться
Во мне увидели человека
Герой этой истории открылся маме в 2026 году, когда ему было 19 лет. Он рассказал всё в тяжёлый момент, когда не мог перестать плакать, и мама ответила, что он по-прежнему её ребёнок. Сейчас он жалеет лишь, что не рассказал раньше. Кому вы открылись? Мама. Были ли у вас опасения? Да, очень боялся непринятия, отвращения и того, что меня выставят на улицу или обсмеют. Как вы готовились? Я слишком боялся даже говорить на эту тему, пару раз высказывался, но много я не выяснил. Как всё прошло?...
ComingOut | Я всё равно чувствую, что до матери можно достучаться
Я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь
Марат открылся маме в 2021 году, когда ему было 15–16 лет. Он сделал это вынужденно: бывший парень совершил аутинг и слил в интернет его личные фото и переписку. Сейчас Марат жалеет только о тех отношениях. Кому вы открылись? Я открылся маме, у нас довольно тяжёлые отношения, учитывая, что я знал, что она гейфобка. Были ли у вас опасения? Да, я думал, мы окончательно потеряем любую родственную связь. Как вы готовились? Нет, я давно знал, что она гейфобка, особо тестировать не пришлось. Как всё прошло? Мой...
ComingOut | Я всё равно чувствую, что до матери можно достучаться
Ну, что ж, теперь моя очередь удивлять
Т*парень из творческой профессии открылся троим коллегам в 2025 году, когда ему было 23 года. Сначала признались они сами: двое парней, что встречаются, девушка, что бисексуальна. А после его каминг-аута коллеги извинились за прежние слова о т*людях, и теперь их четвёрка крепко дружит. Кому вы открылись? Троим коллегам (девушке и двум парням) по работе, с которыми знаком был около месяца. Были ли у вас опасения? Опасения были в начале разговора, но в процессе открылись моменты, которые развеяли сомнения. Как вы готовились? С девушкой-коллегой начали подозревать...
ComingOut | Я всё равно чувствую, что до матери можно достучаться
Люди наконец знают именно меня
Йона открылся двум подругам в 2026 году, когда ему было 19 лет. Обе отреагировали положительно, а одна даже сказала, что именно его агендерность ей понять легче. Впервые Йона почувствовал, что его видят таким, какой он есть. Кому вы открылись? Двум моим подругам. Единственные друзья, которые у меня есть на данный момент. Были ли у вас опасения? С одной моей подругой, назовём её А, мы общались давно, но ни разу не обсуждали трансгендерных людей, поэтому у меня не было даже предположения, чего я могу ждать: ненависти,...
ComingOut | Я всё равно чувствую, что до матери можно достучаться
Как встречают по одёжке, так и провожают
Тея открылась друзьям в 2026 году, когда ей было 33 года. Друг ответил, что она навсегда останется для него другом, но женщину в ней он не видит и не увидит. Теперь Тея знает, как на самом деле относятся к транслюдям «толерантные» цисгендерные люди. Кому вы открылись? Друзья. Были ли у вас опасения? Были опасения, что скажут, что я просто трансвестит какой-то и так не бывает. Как вы готовились? Да, я рассказывала, что мозг хочет кое-чего, а я сопротивляюсь, и, видимо, мне придётся сдаться, потому что...