Aleks открылся маме в 2026 году, когда ему было 15 лет, а на следующий день мама рассказала всё папе. Папа предложил отправить сына на терапию, но мама была заступилась и сказала, что гомосексуальность не нужно «лечить».
Кому вы открылись?
Сказал об этом маме, она на следующий день всё рассказала отцу. С родителями у меня довольно хорошие отношения, без споров и ссор, но не то что бы прям доверительные.
Были ли у вас опасения?
Были опасения, что отец будет неприятно шутить или насмехаться, и вообще я до этого не считал нужным рассказывать родителям об ориентации. Думал, что в семье меня будут воспринимать по-другому.
Как вы готовились?
Нет, не готовил, но знал, что мама хорошо относится к геям, не считает трансгендерность заболеванием, так как сама общалась с несколькими геями и обучилась на психолога. Папа относится скорее с презрением через свою эзотерическую призму и не считает геев нормальными.
Как всё прошло?
Всё прошло очень хорошо, мама сказала, что любит меня любым, но посоветовала не загонять себя в рамки какой-то ориентации и не ставить себе диагнозы. Папа сказал, что меня лучше отправить в терапию, однако мама была против, так как не считает, что гомосексуальность нужно «лечить».
