Дайджест от экстремистской организации «Выход» о делах, связанных с экстремистской организацией ЛГБТ и очевидно неэкстремистскими репрессиями против этой «организации».
Криминальная часть дайджеста: убийство и центр противодействия экстремизму
В городе Ревда Свердловской области местный житель Сергей убил соседа и был осуждён на 7 лет колонии строгого режима. Суд учёл, что мотивом, а точнее, смягчающим обстоятельством, стала гомосексуальная ориентация убитого (по мнению осуждённого).
Согласно приговору, Сергей пытался попасть домой, но был слишком пьяным и не смог это сделать. Тогда он попросил соседа из другой квартиры впустить его в туалет, а после выхода из уборной будущий убийца встретил соседа без одежды, когда тот предложил ему заняться сексом. По словам осуждённого, он испугался за свои честь и достоинство (хотя, казалось бы…) и, чтобы напугать соседа, схватился за нож и 9 раз ударил им соседа в шею.
Суд квалифицировал действия как умышленное убийство (ч.1 ст.105 УК РФ), однако назначил 7 лет колонии строгого режима, хотя санкция статьи предусматривает до 15 лет лишения свободы. Причина смягчения приговора сформулирована прямо: суд признал «аморальное поведение потерпевшего» обстоятельством, спровоцировавшим конфликт.
Обратим внимание не столько на мягкость наказания, сколько на использованную судом логику смягчения. В России обвиняемые и раньше пытались оправдывать насилие ссылками на предполагаемую гомосексуальность жертвы, но суды обычно не придавали таким заявлениям юридического значения, хотя уголовный кодекс прямо требует придавать таким обстоятельствам смысл отягчающего обстоятельства (мотив ненависти). Теперь же предложение однополого секса официально квалифицировано судом как аморальное поведение, повлиявшее на наказание за убийство.
Во втором примечательном судебном решении уже замешан печально известный Центр по противодействию экстремизму (ЦПЭ). Верховный суд Дагестана отклонил апелляцию местного жителя Магомедрасула И., осуждённого за дачу взятки сотруднику ЦПЭ. В 2024 году суд Махачкалы осудил его на 4 года лишения свободы условно. Осужденный утверждал, что деньги были переданы после шантажа: полицейский угрожал проблемами из-за его сексуальной ориентации.
Суд не стал менять приговор, но из доказательств передачи взятки исключил показания о шантаже, то есть сделал вид, что причин (то есть шантажа) для взятки и не было вовсе. Стоит отметить, что в 2025 году сотрудник полиции получил реальный срок по статье о мошенничестве за вымогательство взятки у гомосексуального мужчины под угрозой обвинения в «экстремизме». Тогда суд признал потерпевшего жертвой преступления.
Получается неоднозначная ситуация. Точнее, она однозначная только в головах у судей и силовиков. Когда государству необходимо состряпать дело против ЛГБТ-персоны, то её ориентация или что угодно, связанное с ЛГБТ, становится ключевой фигурой в деле, а если что-то сделано против персоны на основании какой-либо принадлежности к ЛГБТ-сообществу, то государство говорит «я в домике» и никакого мотива ненависти и шантажа не существует. А если и существует, то сами виноваты. Нечего было заниматься «аморальным поведением».
Если коротко: раньше гомофобия была фоном правоприменения. Теперь она начинает становиться частью его формальной логики. Два судебных дела последних месяцев показывают важный и тревожный сдвиг в российской судебной практике: гомофобия начинает получать прямое юридическое положительное значение в официальных решениях, то есть нормой, формализованной государством.
Раз в год и палка стреляет — приятные сюрпризы правоприменения
Выделяются сразу два случая зимы, которые можно назвать приятными сюрпризами.
Мировой суд Москвы оштрафовал местного жителя Герасева Дмитрия по статье о «побоях» за то, что он напал на зеленоволосого парня, так как посчитал его «представителем ЛГБТ».
Отметим, что случаи, когда полиция доводила до суда дела о несерьёзных побоях по мотивам ненависти к ЛГБТ, практически не существуют. Даже если этот мотив нигде не упоминается, силовики не хотят идти на встречу жертвам.
Второй случай, можно сказать, из области фантастики: московский городской суд признал за пострадавшим от России Виктором Н. право на компенсацию морального вреда от самой России.
Кроме основного преступления, Виктор был ложно обвинён в передаче ВИЧ по ч.3 ст. 122 УК РФ, а во время расследования его вместо домашнего ареста держали в СИЗО, не давали медикаменты для терапии от ВИЧ, а в самой камере над ним издевались сокамерники из-за сексуальной ориентации и положительного ВИЧ-статуса.
В итоге, суд признал виноватым в издевательствах государство и фактически впервые признал его ответственность за насилие в заключении, связанное с ненавистью к ЛГБТ-людям. Очевидно, что деление на касты и отношение к ЛГБТ-людям как к людям второго сорта всегда считалось как само собой разумеющееся внутри тюрем.
Остаётся только пожелать успеха в попытке реализовать право на компенсацию. Это дело тоже непростое. Россия не любит признавать свои ошибки.
Да, в первом случае нападение квалифицировано недостаточно строго; мы предполагаем статью 116.1 УК РФ (нанесение побоев при наличии судимости или административного наказания) с учётом очевидной ненависти. Да, во втором случае никто уже не отменит издевательств и отсутствия лечения в СИЗО. Однако эти решения демонстрируют важную деталь: российская правовая система всё ещё способна фиксировать ответственность за насилие и унижение ЛГБТ-людей и даже делать шаги вперёд в этом направлении.
А дальше новости вообще будто не из России. Удивительно, но ещё не в каждом случае, где ищут экстремизм, этот экстремизм находится. Возможно, силовики тоже ищут скрытый смысл там, где его нет
В Екатеринбурге силовики ворвались в квартиру, в которой трое травести-артистов вели онлайн-трансляцию. Всё произошло по классике жанра: трансляция прерывается, начинается проверка на экстремизм, но по итогу никакой экстремизм не найден, никаких обвинений не предъявлено: да, даже в «пропаганде ЛГБТ».
А в декабре 2025 года сервис «Литрес» и сеть «Читай город» приостановили продажи книг Фредрика Бакмана, в числе которых было произведение «После бури». Это произошло из-за того, что «у надзорных органов появились вопросы к содержательной части произведения», но после проверки книги Российским книжным союзом на наличие «пропаганды» книга вновь появилась на полке «Литреса». Вот так и произошло возвращение книги, которая исчезла раньше, чем её успел заметить читатель. Такое событие в наши дни выглядит как литературная победа.
Третья история произошла в Санкт-Петербурге. Там суд удовлетворил иск транс-персоны об обратном переходе. В нынешней правовой реальности, где процедуры юридического признания гендера практически заблокированы, такие решения становятся редкими исключениями.
Давайте немного подумаем о том, что нам приходится радоваться тем событиям, которые должны и так существовать: артистов не объявили нарушителями за трансляцию, книга вернулась в продажу, а человеку дали возможность исправить собственные документы. Сам факт, что мы так сильно откатились в понимании того, что является хорошими новостями, говорит «с обществом и государством что-то не так, это надо менять». Будем надеяться, что однажды нас будут ждать и хорошие новости в изначальном смысле этого выражения, но верится с трудом.
Вкусняшка прямо как в СССР. Ностальгия о былых временах по-российски
Ещё один признак времени — это самоцензура. Произведения исчезают или изменяются не только по воле силовиков, но и из-за страха кинотеатров, книжных магазинов и студий попасть под репрессии, поэтому они заранее цензурируют всё, что попадёт под руку. Заметим, что часто это происходит без ведома автора, что грубо нарушает авторское право.
Например, австралийский писатель Джей Кристофф рассказал, что не согласовывал цензуру своей книги «Империя проклятых», из которой российское издательство «АСТ» просто удалило упоминания однополых отношений. Ну да, давайте сделаем вид, что таких отношений просто не существует. Благодаря этому Россия точно добьётся своей цели избавиться от ЛГБТ-людей. Не забудем упомянуть истерику гомофобной аудитории о повсеместной «повесточке» во всех произведениях, которую никто кроме них в произведениях уже и не видит, потому что её уже просто нет.
А в тираже книги Светланы Гурьяновой «В начале было кофе» о русском языке издательство вымарало абзац, где упоминались феминитивы и гендерная идентичность. Наверное, в издательстве работают те самые фанаты использования таких фраз, как «у двух врачей родилась дочь», чтобы читатели гадали, когда цис-мужчины научились рожать. В дополнение предлагаем заменить слово «дочь» на «сын-женщина».
В переведённом романе Мосян Тунсю «Благословение небожителей» из электронной версии также исчезли фрагменты с описанием однополых отношений, опять же без согласия автора.
В книге Руперта Кристиансена о русском балете «Империя Дягилева: Как русский балет покорил мир» закрасили около десяти фрагментов, где говорилось об отношениях Сергея Дягилева с мужчинами. В частности, закрасили фразу о том, что организованный Сергеем Дягилевым «Русский балет» «способствовал формированию гомосексуальной субкультуры среди своей аудитории». Здесь мы уже можем даже не удивляться старинной русской забаве менять историю на свой лад, чтобы она шла «в чётком соответствии с планом президента».
Иногда редакторы всё же выбирают действовать немного в рамках закона.
Издательство «АСТ» честно обратилось к правообладателям романа «Оно» Стивена Кинга с просьбой изменить или удалить фрагменты, которые могут не соответствовать российскому законодательству. Саму книгу сняли с продаж ещё в ноябре 2025 года «для актуализации вопроса по маркировке продукции». В марте 2022 года Стивен Кинг приостановил сотрудничество с издательством «АСТ», однако это касается новых произведений. Права на книги, вышедшие до этого времени, издательство всё же недавно продлило.
«Чё, пацаны, аниме?»
Та же логика работает и в аудиовизуальном контенте. На сервисе Кинопоиск появилась отредактированная версия аниме Steins; Gate, где из-за запрета «ЛГБТ-пропаганды» переписали линию феминного персонажа Руки Урусибары. Его сделали женщиной, а главная его арка относительно смены пола в прошлом превратилась в… борьбу с ВИЧ-инфекцией. Да-да, видимо, регуляторы всерьёз взялись за борьбу с эпидемией ВИЧ?
В другой истории персонаж Феликс из Re: Zero − Starting Life in Another World, канонический «котомальчик», который носит платья и колготки, в локализации неожиданно превратился в девушку по имени Феликсина.
А говорят, что в Европе детей заставляют менять пол чуть ли не каждый день. Как бы не так! В России гендерный маркер поменяют кому угодно без их ведома. Вот уж поддержка «пропаганды» откуда не ждали.
С юридической точки зрения это тоже симптом времени. Если в 2024–2025 годах цензура чаще проявлялась через запреты и удаления целых книг, то теперь всё чаще используется более гибкий инструмент — редактирование содержания. Формально книга остаётся в продаже, сериал остаётся в каталоге, а проблема «решается» несколькими вымаранными абзацами. Единственный момент — это исчезают истории героев произведений, но кого это уже волнует, когда всё, что окружает сегодня людей — это повсеместный страх, чего и добивается государство.
Будем лишь надеяться, что однажды наступит предел редактирования контента, созданного в XXI веке для потребителей XXI века по стандартам двухсотлетней давности.
Не однополыми отношениями едины
Кто сказал, что в России запрещены отношения только существующих людей одного гендера? Явно не российские регуляторы, потому что в истории, о которой мы расскажем ниже, суд оштрафовал продюсера онлайн-кинотеатра за демонстрацию гетеронормативных отношений.
Столичный суд оштрафовал Алексея Зиновьева, продюсера онлайн-кинотеатра «Амедиатека» на 250 тысяч рублей за показ аниме «Любовь сквозь стены». Казалось бы, а что плохого в разнополых отношениях^ ещё если и любовь присутствует, да и сквозь стены. Оказалось, что суд не устроило то, что романтические отношения были между героиней-человеком и персонажем-«зверочеловеком» — волкоподобным антропоморфным героем.
Судебная формулировка была такова: «изображены отношения между человеком и зверем (зверочеловеком) в романтизированном ключе, что создаёт установку о привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений и (или) предпочтений».
Мы хотим помочь силовикам и судам, поэтому прикладываем расширенный список того, что тоже демонстрирует «отношения между человеком и зверем (зверочеловеком) в романтизированном ключе»:
- «Аленький цветочек» Сергея Аксакова;
- «Красавица и чудовище» Жанны-Мари Лепренс де Бомон;
- «Властелин колец» (Арвен с Арагорном) Джона Толкина;
- «Русалочка» Ханса Кристиана Андерсена;
- «Демон» Михаила Лермонова;
- славянские сказки про Медведко;
- христианская теология.
Для начала этого хватит, а если потребуется бóльшая помощь, то вы знаете, как с нами связаться.
А есть же ещё «Похищение Европы быком»… Континент переименовать, спутник Юпитера тоже, А. Куна (не путать с И. Коном) в иноагенты!
Так что февральский штраф оказался неожиданным расширением аудитории новых норм. Мы поздравляем цисгетеросексуальные сказочные архетипы: похоже, они тоже постепенно становятся частью «нетрадиционных отношений»
She knows! Бейонсе снова стала участницей судебных разбирательств, но на этот раз в Кемерове, а не в США, по административным делам об осквернении предметов религиозного почитания и «пропаганде ЛГБТ» и, что самое главное, она об этом, скорее всего, не знает
В феврале мировой суд Кемерова дважды оштрафовал местного жителя за картинки, сохранённые в телефоне. Поводом стали изображения православных икон, на которых лица святых были заменены лицами поп-исполнительниц Бейонсе и Ники Минаж, а также самого автора коллажа. За это его оштрафовали по ч.2 ст.5.26 КоАП («осквернение предметов религиозного почитания») на 30 тысяч рублей, а через несколько дней ещё на 100 тысяч рублей уже за «пропаганду». Суд обосновал решение тем, что использованные в коллажах артистки являются «явными сторонниками ЛГБТ», и этого оказалось достаточно, чтобы признать изображения пропагандой.
Юридически здесь интересно, что само наличие публичной позиции артистов по вопросам прав ЛГБТ-людей оказалось достаточным, чтобы придать их изображению особый правовой статус. Интересно предположить, что бы случилось с кем-то из артисток, если бы они решили выступить в России?
Возможно, сила артисток спасла автора картинок от статьи 148 УК РФ (об «оскорблении чувств верующих»). При желании подобные коллажи вполне могли бы попытаться квалифицировать уже по ней. Итог в виде административных штрафов — редкий случай, когда правоприменение ограничилось самым мягким из возможных вариантов.
Начало репрессий против «Ириды»
Наконец, в гонке за объявлением всех подряд экстремистами решила отличиться Самара с её Промышленным районным судом, который вынес приговор президенту ЛГБТК-организации «Ирида» Артёму Фокину. Его объявили виновным по двум статьям: организация деятельности «экстремистской организации» (ч.1 ст.282.2 УК РФ) и уклонение от исполнения обязанностей «иностранного агента» (ч.2 ст.330.1 УК РФ). Суд назначил штраф 450 тысяч рублей и трёхлетний запрет администрировать сайты.
По сравнению с другими приговорами по экстремистским статьям это решение выглядит неожиданно мягким. Статья об «организации деятельности экстремистской организации» обычно заканчивается реальными или хотя бы условными сроками лишения свободы, и нередко довольно значительными. Здесь же суд ограничился штрафом, причём речь идёт сразу о совокупности двух обвинений.
Это делает приговор, по сути, самым мягким из известных решений по этой статье на сегодняшний день.
Однако не стоит путать мягкость со слабостью. В данный момент суд рассматривает дело об объявлении самой «Ириды» экстремистской организацией. Не стоит сомневаться, что решение суда будет не в пользу организации. За этим последуют и все остальные репрессивные меры в отношении тех, кто имеет публичные (читай: доказуемые) связи с «Иридой», которые намного более серьёзные, чем штраф.
Поэтому мягкость приговора в отношении Фокина выглядит необычно и вызывает вопросы, в том числе о том, какие именно обстоятельства суд счёл смягчающими. Публично они подробно не объяснялись, и делать однозначные выводы здесь было бы преждевременно.
Но факт остаётся фактом: на фоне общего курса на уголовное преследование ЛГБТ-активизма самарское дело стало редким примером, когда обвинение по «экстремистской» статье закончилось не сроком, а штрафом. Хотя сама конструкция уголовного дела, конечно, никуда от этого не делась.
