Дайджест юридических кейсов: весна-лето 2026

Как за одну весну и лето 2026 года 11 ЛГБТ-организаций и правозащитных проектов в России объявили «экстремистскими».

Предсказание Путина сбылось: трансформеры на службе у ЛГБТ

Выборы закончились, можем выдыхать. Их результаты мы всё равно знали заранее. Да и вообще, жизнь в России очень предсказуема. Однако иногда даже в такой рутине могут встречаться жемчужины, поэтому сегодня мы представляем вашему вниманию шедевроформулировки из решений судов и «экспертиз», по которым организации, защищающие права ЛГБТ-людей, были объявлены экстремистскими.

Хроника. Весна-лето. Одиннадцать НКО.

Не будем скромничать, первое место досталось вашим покорным слугам. Санкт-Петербургский городской суд объявил ЛГБТ-инициативную группу «Выход» экстремистской организацией 3 марта 2026 года в закрытом заседании под грифом секретности. В список экстремистов и террористов нас добавили уже 19 июня, хотя была принята и зарегистрирована апелляция. Не успели (и не собирались успевать) завершить судебные разбирательства, а уже записали в террористы. Ну, наверное, слишком много дел. Как-никак, не каждый день впервые вписываешь ЛГБТ-организацию в список к ИГИЛ-овцам.

Второй экстремистской ЛГБТ-организацией стал «Ресурсный центр для ЛГБТ» из Екатеринбурга. Его таковым объявил Свердловский областной суд 7 апреля 2026. В обжаловании решения было отказано уже 24 июня 2026 года. Готовы поспорить, что у судьи кофе-брейк длился дольше, чем он «размышлял» над решением… В этот раз заседание было открытым.

Третьим пополнил список медиапроект «Парни+». Сайт, который помогал подросткам узнать о себе и своей идентичности Заводской суд Орла объявил экстремистским 22 апреля 2026 года в открытом заседании, а 9 июля 2026 года областной суд оставил решение без изменения. Вероятно, авторкам экспертизы не понравилось, что в названии проекта есть плюс, ведь в жизни в России должны быть только минусы.

Хоть где-то москвичам пришлось догонять регионалов. Восстановление справедливости по-RUSSки выпало на долю Московского городского суда. Четвёртой экстремистской ЛГБТ-организацией стал Московский комьюнити-центр для ЛГБТ-инициатив/Московский комьюнити-центр для ЛГБТ. С участием представителя МКЦ в открытом заседании горсуд объявил комьюнити-центр экстремистским 23 апреля 2026 года. Один из участников юрлица-иноагента пытался подать апелляцию, но её вернули, а уже 31 июля 2026 года Первый апелляционный суд оставил возврат в силе. МКЦ появился в списке террористов и экстремистов 4 сентября 2026 года.

Пятой экстремистской ЛГБТ-организацией стала НКО «Ирида» по щучьему велению и по хотению Промышленного районного суда Самары 24 апреля 2026 года. При том, результат был секретом Полишинеля, ведь Минюст ещё в ноябре 2025 года подал иск в суд, правда в Областной, а потом дело передали уже по подсудности ниже. Но, как известно, итог у всех, чьё имя или название стоит в одном предложении с тяжёлым словом «минюст», одинаковый.

Организация, которая была основана 20 лет назад, «Российская ЛГБТ-сеть» оказалась шестой организацией, которую суд объявил экстремистской. Такую ношу 27 апреля 2026 года взял на себя Санкт-Петербургский городской суд (ему не привыкать), но чего-то постеснялся и закрыл процесс от прессы и общественности. В августе этого же года организация объявила о прекращении публичной деятельности и закрытии из-за рисков, связанных с экстремистским статусом.

29 апреля 2026 года Ярославский областной суд в открытом заседании объявил экстремистским «ЛГБТ-движение Каллисто», а 3 июля 2026 года Минюст внёс организацию в список террористов и экстремистов. Эта организация стала седьмой в списке экстремистских ЛГБТ-организаций.

Восьмой организацией, объявленной экстремистской, стала НКО «Инициативная группа Центр-Т». Вдохновившись лозунгами «можем повторить», Московский городской суд присудил такой статус аккурат под 9 мая — 4 мая 2026 года. Про «слёзы на глазах» утверждать не будем. Фактически разбирательство проходило в закрытом режиме, а журналистов допустили только на оглашение.

После праздников подоспел и не какой-либо, а аж Железнодорожный районный суд Новосибирска на девятую НКО. 19 мая 2026 года в открытом заседании он объявил экстремистской организацией T9 NSK. Материалы дела поступили ещё 6 февраля 2026 года, а предварительное заседание прошло 10 марта 2026 года. Суду хватило шести заседаний, чтобы принять решение. В деле фигурировали шесть заинтересованных лиц, которых Минюст считал командой инициативы.

Под грифом «совершенно секретно» Санкт-Петербургский городской суд рассмотрел уже третье дело десятой экстремистской ЛГБТ-организации «Альянс гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие». Суду города на Неве хватило двух закрытых заседаний, чтобы 23 июня 2026 года объявить организацию экстремистской. Участники «Альянса» утверждают, что даже не знали обстоятельств дела в полной мере.

На данный момент последней, одиннадцатой объявленной экстремистской из-за защиты квир-людей организацией, является Кризисная группа СК SOS. Свой статус она получила, вероятно, в июне 2026 года, получив письмо в июле на имя директора Давида Истеева примерно через месяц после принятия решения. Повестка с вызовом в суд пришла уже после того, как заседание состоялось. Организация не была представлена и фактически не была своевременно уведомлена.

Итого, только четыре из одиннадцати процессов были открытыми. Вот вам и принцип гласности судов. Факт того, что СК SOS узнала о решении суда через целый месяц после решения, думаем, комментировать не стоит.

Из доступных материалов дела можно сделать несколько выводов. Есть и хорошие, если хоть что-то в этой истории можно назвать хорошим.

Во-первых, в материалах дела фигурирует только та информация, которая уже есть в открытых источниках. То есть вся «совершенно секретная» информация о себе организациями же и предоставлена в интернете.

Судя по всему, признаки преступления ищутся так:

В решении по делу МКЦ так и написано: ресурсы, цели, деятельность и так далее написаны на самом сайте, поэтому вот вам установленные сведения.

То же самое по «Центру Т» видно даже из публично опубликованной версии решения: доказательством принадлежности ресурсов и деятельности служат размещённые самой группой сведения и скриншоты её сайта и телеграм.

В деле «Парни+» основой также выступает экспертное исследование контента интернет-портала.

К слову, предлагаем судьям судов заглянуть в твиттер и прочитать, что про них пишут. А затем признать решением эту информацию. Это же так делается?

Забавно представить, как какой-нибудь опер Вася сидит и целый день скриншотит сайты, описывает их в деле, потом какой-нибудь эксперт Ваня сидит и с серьёзным видом анализирует эти скриншоты. И все часы, ушедшие на этот перфоманс, будут обесценены судьёй, который зачитает уже готовое решение.

Судя по изученным открытым материалам дела, скрытое наблюдение, внедрение сотрудников, прослушивание, получение внутренней переписки, изъятие базы заявителей или доноров, анализ закрытых рабочих чатов, свидетельские показания тайных участников и т. п. не применялись.

Также напрашивается вывод о том, что круг причастных людей устанавливается аналогичным образом.

Люди появляются в списке участников, потому что:

• организация сама называла руководителей, сотрудников, волонтёров, авторов, спикеров;
• публиковала материалы конкретных авторов;
• указывала участников проектов или мероприятий;
• публиковала их имена на сайте либо в социальных сетях.

Даже в случае T9 NSK, где Минюст указал шесть физических лиц, как предполагаемую «команду» проекта, пока нет публичных признаков того, что их обнаружили какой-то отдельной оперативной разработкой; сама общая модель этих дел строится на анализе публичной инфраструктуры проекта.

Важно, что теперь понятно, что именно, по мнению силовиков и судов, можно считать экстремистской деятельностью. Спойлер: посты в телеграме в их числе.

Основой всего экстремизма служит коммуникация и создание пространства для коммуникации:

• публикации текстов, видео, фильмов, докладов, гайдов;
• распространение информации о ЛГБТ;
• информирование о правах и положении ЛГБТ;
• приглашения присоединиться, поддержать, пожертвовать;
• организация лекций, дискуссий, киноклубов, семинаров;
• организация групп поддержки, тематических чатов, встреч, вечеринок, быстрых свиданий;
• иных мероприятий, где люди объединяются, и между ними циркулирует информация и формируется сообщество.

Всё это, по мнению экспертов, является так называемым вовлечением, что и становится главной задачей любого начинающего экстремиста. Именно поэтому в экспертизе настолько много внимания языку, лексике, мемам, фильмам, чатам, мероприятиям и способам привлечения внимания.

Отметим, что какая-либо деятельность, направленная на оказание услуг человеку, не рассматривается как признак экстремистской деятельности.

Такие и подобные формулировки отсутствуют в делах:

• дал человеку юридическую консультацию → экстремизм;
• провёл индивидуальную психологическую консультацию → экстремизм;
• оплатил билет → экстремизм;
• поселил человека в шелтер → экстремизм;
• помог ему эвакуироваться → экстремизм;
• дал материальную помощь → экстремизм.

Все эти вещи встречаются в материалах, но характерным образом, как содержание публичной информации организации о собственной деятельности: «мы предоставляем жильё», «мы помогаем уехать», «мы консультируем», «мы оказываем психологическую помощь».

После чего опасным элементом объявляется уже то, что организация сообщает об этой возможности, предлагает обращаться, привлекает людей, объединяет их вокруг проекта и тем самым, по версии экспертов, распространяет идеологию и вовлекает новых участников.

Сервис ≠ самостоятельно сформулированный экстремистский акт; публичное предложение сервиса/информация о нём/использование его как инструмента формирования сообщества → часть доказанного судом или экспертами «механизма распространения идеологии».

Остаётся загадкой, почему в Санкт-Петербурге все заседания проведены в закрытом режиме. Неужели это из-за страха перейти дорогу террористам и экстремистам? Напомним вам, что в других регионах заседания публичные.

Пока человечество переживает, что мир захватит искусственный интеллект, в России произошло нечто похуже — страну захватили те, у кого интеллекта нет. Давайте разберём несколько примеров из судебных решений.

«Московский комьюнити-центр… представляет себя миссионером: „Наша миссия обеспечивает равенство“».

Далее приводятся пять словарных значений слова «миссия», включая: «5) миссионерская организация; задание такой организации». Затем: «Данное слово совмещает в себе сразу несколько значений: „1)… ответственная роль…“ и „5) миссионерская организация…“ Иными словами, представители движения ЛГБТ видят себя миссионерами, которые должны привлечь к себе внимание большего количества людей».

Таким образом, эксперт приравнял МКЦ и РПЦ (а что, название и тех, и других заканчивается на Ц). Очевидно, что была выбрана специально эта формулировка для текста в дело, чтобы выставить комьюнити-центр как какую-то секту, завладевающую умами молодёжи.

«…коллеги, коллеганки, по-други, давайте квирить мифы о культуре…»
«…литературное слово „подруги“ приемом разделения слова дефисом получает иной имплицитный смысл (название лиц мужского пола: друг + друг), а также является именованием женщин на пресуппозитивном уровне».

Интересно, догадался ли кто-то ещё о таком смысле в этом слове кроме эксперта? Это же надо додуматься писать экспертизу (!) на уровне выступлений Михаила Задорнова. «Ну, тупыыыееее!», — скажем мы.

«Важно отметить, что у движения имеются свои лексические коды. Прежде всего, лексема „квир“ и ее производные…»
«Указанное ключевое слово непосредственно подчеркивает принадлежность к организации (движению) ЛГБТК+: квир — это своеобразный код входа в организацию».

Queer/квир — общеизвестный термин идентичности и зонтичное обозначение, а не пароль. Так и запишем, жаргон социальной группы — это теперь пароль. Вы думали, чтобы стать, к примеру, пилотом, надо отучиться в авиационном училище? Нет, по мнению экспертов Нижегородской академии МВД, достаточно начать использовать слово «крайний» вместо «последний» (важно это ещё и отметить!).

«„С Днем видимости лесбиянок. Сильные, гордые, разные“. Эпитеты, выраженные именами прилагательными „сильные“, „гордые“, „разные“, превозносят женщин-лесбиянок».

А теперь предлагаем уже отличившимся экспертам Нижегородской академии МВД открыть учебник по русскому языку за пятый класс и изучить тему паронимов. Напомним, в школе ещё и сочинения на тему разницы между словами «гордость и гордыня» были неоднократно. Степени сравнения проходят, конечно, уже в шестом классе, но и этой теме можно было бы уделить внимание, чтобы понять, что «сильные» не равно «сильнее». Слово «разные» даже прокомментировать трудно. Неужели, по мнению экспертов, достаточно быть не одинаковыми, чтобы превосходить кого-то? «Ну, тупые!».

«Последовательно в текстах используется лексика ЛГБТК+: „гей“, „лесбиянка“, „бисексуальный“, „трансгендерный“, „интерсекс-люди“».
«Данное обстоятельство является фактом обособленности ЛГБТ-движения „Калисто“, стремящегося к уникальности, превосходству над другими людьми, не принадлежащими к ЛГБТК+».

А как ещё надо было назваться, чтобы не превосходить кого-то? Зато не эксперт Нижегородской академии МВД — это уже оскорбление.

«„Нами проведено 25 онлайн- и 30 оффлайн-мероприятий“».
«Такого рода тексты на подтекстовом уровне воздействуют на сознание адресата самим количеством, возбуждая интерес к этим мероприятиям, так как люди, которые пишут и говорят о них, очень активны, они проводят время вместе интересно».

Да, они проводят время интересно. В отличие от вас. Эксперт уже за адресата решает, какую мысль число мероприятий вызывает у него в голове. Что видит читатель: обычный отчётный KPI. Что видит эксперт Нижегородской академии МВД: оружие массового привлечения.

«…активно пропагандирует свои „уникальность“ и „превосходство“, в частности, создавая собственный лексикон в большей степени заимствований из английского языка».
«…формируются новая культура общения; новый язык, замещающий традиционный русский язык общения в Российской Федерации; нетерпимость к представителям традиционных культур…»

С этого момента слово «президент» у нас теперь тоже демонстрирует нетерпимость к не президентам. Во-первых, его происхождение нерусское. Во-вторых, если добавить к слову «президент» слово «России», то даже вполне себе реальная ситуация получается.
О том, что заимствованная лексика выполняют обычную функцию терминов, в Мосгорсуде, видимо, не слышали; для вытеснения русского языка из Российской Федерации этого несколько недостаточно. Особенно забавно, что весь этот «новый язык» описывается русскими предложениями, в которых встречаются отдельные англицизмы.

МКЦ: «Наша миссия — обеспечить равенство».
«Мы добиваемся признания разнообразия и равноценности разных сексуальных и гендерных идентичностей и боремся с проявлениями любых форм ксенофобии и дискриминации».
Затем после перечня публикаций суд: «Данная деятельность подпадает под признаки… а именно пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной принадлежности; публичные призывы к осуществлению указанных деяний».

У судьи произошла та самая жизненная ситуация, когда начинаешь читаешь страницу и осознаёшь, что не уловил ни слова из текста. Первая же строчка из всех публикаций: «Наша миссия — обеспечить равенство». Вывод суда: «пропаганда исключительности, превосходства».

«На вербальном уровне внимание адресата привлекается и удерживается при помощи использования приемов языковой игры, в частности, изображения (фото) животных и птиц с обыгрыванием их названия, являющихся литературными словами, лексикой, отражающей субкультуру ЛГБТ+». Далее в том же анализе описываются подборки видео, юридическая информация, доклады и иные материалы организации.

Само наблюдение как раз нормальное. Да, спасибо за высокую оценку наших методов пропаганды равенства: мем, каламбур и смешная картинка действительно могут удерживать внимание лучше канцелярского PDF на 48 страниц. Абсурд в другом: эффективность и привлекательность коммуникации помещаются в доказательственную цепочку экстремистского характера деятельности, будто языковая игра является диагностическим признаком экстремизма. Никакой связи «мем с птицей → исключительность/рознь» не устанавливается. Установлено только страшное: организация умеет писать так, чтобы её читали.

Добавим, что на сайте Санкт-Петербургского городского суда, который вынес решение на основании этой экспертизы, тоже есть картинки и юридическая информация. А хуже всего то, что есть ещё и своё здание. Целая корпорация зла получается.

«„Свобода — право всех разумных существ“, — так сказал Оптимус Прайм…» Далее публикация связывает эту фразу с правом быть собой и свободой трансгендерных людей.

Государственный орган в иске о ликвидации объединения как экстремистского старательно фиксирует среди характеризующих его публикаций нравоучение автобота. То есть Оптимус Прайм, оказывается, приобщён к делу как один из текстовых маркеров идеологической деятельности «Центра Т». Наконец мы выяснили, как трансформеры всё это время были агентами Запада, которые заставляют детей менять пол.

Вывод: учите русский язык, учитесь критически мыслить, не занимайтесь ерундой, а не то попадёте в обзор решений юридического дайджеста «Выхода».