Юмор — это оружие безоружного.
Альберто Моравиа
В России ЛГБТК+ сталкиваются с дискриминацией на законодательном уровне, в медиапространстве и в бытовой жизни. Но даже в такой реальности квиры находят способы говорить о проблемах и разрушать стереотипы. Один из способов, который действительно работает, — юмор.
В этой статье давай разберемся, как именно это работает, и посмеемся над мемами.
Юмор как социальный инструмент
Исследовательница Марьолейн ‘т Харт из Амстердамского университета показывает: шутки — настоящий инструмент сопротивления. Они привлекают внимание к проблеме и делают протест более заметным. Еще юмор обезоруживает оппонентов: отвечать на шутку всерьез не принято, а значит, критику сложнее опровергнуть рациональными доводами. К тому же смех снижает страх и помогает формировать коллективную идентичность.
История знает множество примеров: от карнавальных шествий, где социальные нормы переворачивались с ног на голову, до сатирических перформансов протестных движений 1960-х годов, которые высмеивали власть в судах и на улицах. Даже в авторитарных режимах юмор становился формой пассивного сопротивления — например, в СССР анекдоты о власти были способом выразить несогласие. Пусть и не всегда приводили к реальному протесту.
ЛГБТК+ часто использует юмор и в бытовой жизни, и в протестных проектах. За фасадом, казалось бы, легких шуток скрывается серьезная критика гетеронормативных норм и абсурдных законов. Квир-юмор подрывает традиционные представления о гендере и сексуальности. Через шутки ущемленные группы нарушают, критикуют и — хочется верить — меняют нормы.
Яркий пример — комик Паша Залуцкий. Открытый гей, который когда-то выступал в «Женском стендапе». После начала полномасштабного вторжения он уехал и теперь озвучивает шутки, которые запрещал федеральный канал.
«Недавно у нас с парнем сломалась розетка, и мы вызвали „мужа на час“. Это был первый раз, когда у меня в России была возможность иметь мужа. Но чуваку из конторы было вообще не прикольно. Он же попал в логово геев. Он чинил розетку не глядя, потому что он все время смотрел на нас. „Пусть меня лучше долбанет током, зато ж*па будет под присмотром“».
Советую посмотреть его сольник.
Или другой пример — Саша Кападя. За годы участия в разных шоу он успел собрать самую разную аудиторию — не только квиров.
«Очень расстраивает, когда люди мисгендерят тебя. Но я заметила: когда я агрессивно спорю с человеком и мы кричим друг на друга, в глубине души я жду, когда этот человек меня мисгендернет. Потому что это означает его автоматическое поражение».
Эта шутка высмеивает социальные нормы: показывает, что уважение к гендерной идентичности становится маркером адекватности.
Раньше шутки были совсем другими. Квир-комики боролись за одно только право существовать на сцене. Разберемся на примере Запада. В 1993 году Лиа ДеЛария, первая открытая лесбиянка в американском стендапе, вышла на шоу Арсенио Холла и взорвала все шаблоны. Она за четыре минуты 47 раз произнесла слова «лесбиянка», «п*дик» и «квир», превратив оскорбления в оружие по защите квиров.
Конечно, гомофобные шутки тогда были распространенной нормой. В 80-х и 90-х гетеросексуальные комики вроде Эдди Мерфи или Сэма Кинисона без зазрения совести высмеивали квиров, и публике это казалось забавным.
А теперь давайте сравним с тем, как шутят на Западе сегодня. Современные квир-комики не оправдываются и не прячутся. Они не пытаются понравиться натуралам, как их предшественники. Они говорят о своей жизни так, как хотят. Например, стендап-комик Маттео Лейн начинает одно из своих выступлений словами: «Я правда гей…», а потом рассказывает про свой «гейский голос». В шутках он не играет роль жертвы, он высмеивает гомофобов и агрессоров.
Мало того: юмор квиров порой выходит за рамки комьюнити и становится частью массовой культуры. Вспомните, как слово «квир» из оскорбления превратилось в гордое самоназвание. Или как родившиеся в дрэг-культуре мемы «Yas queen!» и «Ruveal yourself!» стали частью повседневной речи.
Да, в сию же секунду шутка от гея не меняет гетеронормативное общество. Но такие шутки дополняют всю остальную борьбу. У New York Post, например, есть статья «20 шуток об однополых браках, которые в конечном итоге помогли их легитимизировать». Мой фаворит — от Джоан Риверс:
«Я категорически против однополых браков, потому что все мои друзья-геи совершили каминг-аут. И если они поженятся, подарки обойдутся мне в целое состояние».
Почему шутки работают?
Углубимся. Есть три теории юмора: теория превосходства, теория несоответствия и теория разрядки. Каждая показывает, как юмор слабых слоев против сильных нарушает ущемляющие нормы.
Теория превосходства утверждает, что юмор возникает из чувства превосходства над другими. В контексте статьи это значит, что шутки над гетеросексуалами дают квирам моральное и интеллектуальное превосходство.
Теория несоответствия говорит, что юмор строится на контрасте между ожиданиями и реальностью. Как раз это и помогает обнажить абсурдность мира.
Пример теории несоответствия.
Теория разрядки. По ней юмор помогает снять напряжение и стресс. То есть для квиров шутки — возможность безопасно выпустить эмоции. Вспомните свои посиделки с друзьями — наверняка вы не раз подшучивали над цисгендерными белыми мужчинами.
Теория разрядки позволяет воспринимать сложные ситуации вроде каминг-аута легче.
Получается, квир-юмор не просто смешит — он помогает увидеть реальность под новым углом и снизить напряжение. Но как это влияет на общество?
Когда шутка — не просто шутка
А теперь подойдем с другой стороны. Мы часто видим оскорбительные шутки в интернете и слышим в том же неубиваемом Comedy Club — как раньше там смеялись на гомосексуальностью через образ Никиты USB, так и сейчас шутят о том же, но без конкретного образа.
Пример из Comedy Club 2020 года — Гарик Харламов поет про «Трех мушкетеров» от Netflix, в которых «черный гей», «усатый трансгендер». И даже лошадь нетрадиционной сексуальной ориентации. Поет он это на мотив песни «Атас», так что ориентацию лошади рифмует с этим словом.
И когда доминирующая группа шутит над ущемленной — это влияет на реальное положение дел. Есть исследование про сексистский юмор. Оно показывает, что в России общество, как правило, не считает такие шутки проблемой и не видит последствий. Но зарубежный опыт показывает: есть прямая связь между дискриминацией женщин в комедии и насилием против них.
Логично предположить, что к ситуации с квирами это тоже относится. Чем больше подшучиваний и унижений в комедии, тем нормализованнее такое отношение вне сцены.
Юмор не только инструмент протеста. Он может и укреплять дискриминацию, если принадлежит тем, кто уже имеет власть.
А если квиры шутят про гетеро?
Из прошлой главы появляется резонный вопрос: а не то же ли самое, шутить над гетеросексуалами? Это ведь тоже может привести к насилию против них? Ответ: пока нет. Когда-нибудь, в отдаленном будущем, возможно. Но пока у гетерофобии нет такого влияния как у гомофобии. Последняя росла на протяжении десятилетий и носит системный характер. Дискриминация, насилие, социальные предрассудки — все это есть в реальной жизни, а не только в шутках. А гетерофобия проявляется только шутками внутри дружеской компании и мемами в «Твиттере», которые зачастую обыгрывают стереотипы об ЛГБТК+.
Да, это не значит, что любой юмор в сторону гетеросексуалов безопасен. Важно понимать границы такой сатиры. Если шутка помогает осмыслить реальность, показывает нелепость стереотипа или высмеивает систему, она борется с дискриминацией. Но если юмор превращается в агрессию, унижение или стигматизацию, он может воспроизводить ту же риторику, против которой выступает. Есть и риск, что такой юмор примут за чистую монету — реальную ненависть к гетеросексуалам.
Юмор помогает осмыслять реальность и бороться с нормами. Шутки безопаснее, чем открытый протест, но все же понемногу меняют восприятие общества. Важно различать юмор угнетенных и юмор угнетающих: первый помогает разрушать дискриминацию, второй — ее закреплять. Так что когда в следующий раз вам скажут, что не все вам «хиханьки да хаханьки», покажите эту статью.
А напоследок предлагаю насладиться забавными шутками.
